Специальный цикл «ШКОЛА»
Часть 1: безопасность
ПРОПУСКНОЙ
НАЖИМ
Отгородиться забором. На все входы поставить магнитные замки. Родителей в школу пускать только в сопровождении охраны или дежурного педагога. Внедрить систему распознавания лиц. Пермские школы продолжают курс на усиление мер безопасности. Но даже в охранных организациях сомневаются, что в этом есть смысл.
«Подтвердите согласие.. Если вы меняли паспорт… Подтвердите… Если вы меняли паспорт… Подтвердите согласие…» – киоск автозаписи родителей на входе в школу «Мастерград» раз за разом заходит на круг, повторяя одно и то же. Директор Административно-хозяйственной службы системы образования пытается получить разовый талон на встречу с кем-нибудь из сотрудников школы. Автомат равнодушно выплёвывает: записи нет, неприёмное время. Впрочем, чиновника техника хотя бы узнаёт и называет по имени-отчеству – он уже бывал здесь раньше. А вот журналистка и пресс-секретарь городского Департамента образования для неё неизвестны. Она просит предъявить паспорт и безнадёжно зависает на этапе его сканирования.
- Зависала уже так раньше? – интересуемся у заместителя директора школы по АХЧ.
- Бывало… – неопределённо отвечает тот.
- Может, он меня сфотографировал неправильно? Или я стою не там? – пресс-секретарь возле аппарата всё пытается вступить в контакт с несговорчивой техникой. Потом с надеждой смотрит на журналиста: – Так что, отложим [визит] на другой раз?

Описанное происходит в муниципальной школе «Мастерград», куда мы приехали познакомиться с инновационными технологиями обеспечения безопасности. Они внедрены в рамках пилотного проекта «Кластер безопасности».
«Сбой» дал не только киоск самозаписи родителей, но физическая охрана: на посту никого не было. Впрочем, уже через минуту, максимум две, охранница прибежала, запыхавшись и неловко улыбаясь. Потом нам объяснят: каникулы (в «Мастерграде» – своя «каникулярная» схема). В учебное время всё иначе: дежурят сразу два человека, и пост никогда не остаётся без присмотра.

Другие элементы, насколько мы можем судить, работают исправно: турникеты, видеонаблюдение, система распознавания лиц по биометрическим показателям. «Мастерград» – первая школа в городе, где такая система установлена. Первая и, возможно, последняя. «Пока для нас это дорого. Ищем варианты удешевления», – объясняет директор Административно-хозяйственной службы системы образования (АХССО) Николай Абашев. Проблемы, говорит зам. директора школы по АХЧ Максим Коряков, были только в первые дни, когда приходилось обучать учеников двигаться правильно, не подходить слишком близко к камерам, не пытаться миновать преграду по двое и так далее. Теперь всё отлажено. Считывание лица занимает доли секунды, директор учреждения доволен, родителей, которым столь тотальный контроль пришёлся не по нраву – единицы.

Камер в школе, где обучается 1200 человек – больше ста тридцати. Видеоглаз заглядывает во все укромные уголки, за исключением, разве что, туалета. «А я бы и в туалете поставила, – комментирует охранница с энтузиазмом и добавляет, смутившись: – Не в самих кабинках, конечно...»
УКРУПНЯЙ И ВЛАСТВУЙ
Все школы города разобьют на группы. Безопасностью каждой займутся две организации. Одна будет отвечать за физическую безопасность, другая – за техническую. Этим власти продолжают взятый курс на ужесточение мер безопасности в пермских школах.
После инцидента с нападением на учеников и педагога школы № 127, в тот же день, 15 января 2018 года городской Департамент образования подписал приказ «Об усилении мер антитеррористической защищенности...». В нём школам предписывалось огородить территорию забором, через который нельзя перелезть, на ночь запирать калитки и круглосуточно запирать ворота.
Новшества усилили приказом от 2 ноября 2018 года «Об утверждении плановых мероприятий по антитеррористической защищенности…». По нему школам требуется «пересмотреть правила организации пропускного режима посторонних лиц». Отныне они могут попадать в школы либо по предварительной записи, либо в сопровождении сотрудника образовательного учреждения.
Реализация пилотного проекта «Кластер безопасности» началась летом 2018 года. Участниками стали четыре школы (№111, №55, Мастерград и Мультипарк) и три детских сада (№203, №407 и Конструктор успеха). Разыграли два больших лота на три года – физическая охрана и техническая, куда входит видеонаблюдение, сигнализации, пропускная система. На физическую охрану семи учреждений в течение трёх лет потратят 12,5 млн рублей (контракт достался ООО «СК "Капитал"»). На техническую безопасность – 7,2 млн рублей (контракт заключён с ООО НТЦ «Сова»).
Николай Абашев говорит, что у кластерного подхода – масса преимуществ по сравнению с тем, что было раньше, когда каждая школа самостоятельно отбирала охранную организацию. «Раньше одна контора "пожарку" [обслуживает], другая – "охранку", третья – видео и так далее», – объясняет Абашев. Теперь спрашивать будет проще.

Объекты «Кластера» находятся недалеко друг от друга, машина ГБР постоянно где-то рядом, и, в случае чего, сможет быстро среагировать на сигнал. Кроме того, ужесточили требования к охранным предприятиям (только лицензированные компании, обязательное наличие ГБР и т.д.) и предусмотрели техническое дооснащение систем безопасности школ и детсадов. Где сигнализации или видеонаблюдения не было – устанавливают, где была износившаяся или технически устаревшая – обновляют.
Лоты при этом стали доступны только крупным компаниям. Небольшие из конкурентной борьбы в рамках «Кластера» выбыли. Абашев говорит, это сознательный шаг: «Мы не можем доверить небольшим организациям эту работу». Впрочем, он допускает, что крупные охранные предприятия будут брать мелкие на субподряд.

Сравнить работу учреждений до «Кластера» и в рамках него невозможно. «У нас и там, и там по нулям», — объясняет Абашев, имея в виду инциденты в школах и детсадах. Хотя один показатель всё же изменился: преступность на территории, где расположены объекты, снизилась на 20%. Директор АХССО приписывает это проекту: «Если у нас тут периодически курсирует ГБР, то это создаёт [такую] атмосферу, что преступлений должно быть меньше».

По его мнению, сравнение одного периода с другим вообще ни о чём не говорит: «Предположим, у вас в квартире не было сигнализации, и всё было хорошо. Вы поставили сигнализацию, и всё по-прежнему хорошо». Правда, чиновник признаёт: одно отличие есть — во втором случае придётся платить за установку и обслуживание системы.
В отношении «Кластера» эта ремарка также справедлива. Оптимизация и укрупнение не принесли удешевления услуги, как ожидалось поначалу. Тем не менее, кластерный подход теперь планируют распространить на весь город. Далее в кластеры будут включать также объекты культуры и физкультуры.
Диаграмма составлена по данным системы проверки контрагентов СПАРК. В ней представлены только два участника проекта «Кластер безопасности», т.к. остальные до 2018 года не закупали услуги охраны через систему госзакупок. Вероятно, обеспечением безопасности в них занимались нанятые сотрудники.
«ВСЕ МЫ ПОМНИМ ОРУЭЛЛА»
Охранные предприятия, поддерживающие усиление мер безопасности в школах, считают, что таким образом минимизируются риски. По их мнению, можно ужесточить ещё больше, вот только денег не хватит.
«Если ты стоишь на путях поезда и надеешься, что он тебя не собьёт, то сильно ошибаешься. Поэтому, наверно, [усиление мер безопасности в школах] даёт определённые результаты. Уровень безопасности повышается», – считает Владимир Терёхин, совледец НТЦ «Сова» (один из победителей в рамках проекта «Кластер безопасности»).
Владимир Терёхин поддерживает и реализацию кластерного подхода (считает, это поможет упорядочить работу), и усиление мер безопасности в школах в целом. Он согласен с тем, что нельзя защититься от всего: «И из Шоушенка бежали!», но убеждён: риски таким образом минимизируются. При этом Терёхин вспоминает роман-антиутопию «1984» о тотальном контроле государства над гражданами.
Директор частной охранной организации «Дозор» (компания охраняет многие школы города) Руслан Феокистов считает, что усиление безопасности в пермских школах – адекватная мера. Он сетует только на то, что лоты на охрану не подразумевают двух охранников на объекте одновременно (одному сложно уследить за всем) и оплата их труда по госзаказам слишком низка. Это приводит к тому, что охранять школы приходят, по выражению, Феокистова, «люди предпенсионного возраста» с более низкими запросами.

В рамках проекта «Кластер безопасности» оплату труда увеличили. Раньше, говорит Николай Абашев, она была в среднем 80 рублей в час. На «Кластере» дотянули до 115. «Когда мы составили техническое задание, расписали жёсткие требования и сделали запрос предложения, цена увеличилась. Больше требуешь, больше должен платить», – объясняет директор АХССО.
«Да, мы все с вами помним [Джорджа] Оруэлла с его романом, но тем не менее... Всё-таки это относительная безопасность. Свобода личности? Да никто её, в принципе, не ограничивает. Всё зависит от человека. Перегибы на местах имеют место. Захотят люди в серых костюмах нас с вами послушать – послушают», – заключает Терёхин.
«Сова» - лидер этого сегмента рынка. По нашим подсчётам, в 2018 году она получила почти половину госзаказов на обеспечение технической безопасности в школах города.
Диаграмма составлена на основе данных системы проверки контрагентов СПАРК. Размер оплаты услуг в рамках проекта «Кластер безопасности» для НТЦ «Сова» при расчёте уменьшен в три раза, т.к. контракт рассчитан на три года.
«ДЕЛАЮТ ВИД, ЧТО ОХРАНЯЮТ»
Другие охранные организации считают, что за предусмотренные в госзаказах деньги эффективная охрана невозможна и усиление мер безопасности в существующем виде считают бессмысленной попыткой «подстелить соломку»
В 2018 году охранное предприятие «Цербер» заключило госконтрактов более чем на 40 млн рублей. Но в обеспечение безопасности образовательных учреждений компания заходит не особенно активно: по данным системы госзакупок, в 2018 году «Цербер» и афилированная его руководителю компания «Безопасный город Пермь» заключили контрактов на охрану школ чуть более чем миллион.

Причина такой избирательности — низкая оплата труда сотрудников. По подсчётам руководителя «Цербера» Андрея Козеева, на оплату охраннику нужно закладывать минимум 140 рублей в час, включая налоги. «И это — если предположить, что я такой добрый, внезапно решил работать без собственной зарплаты. И бухгалтеру моему зарплата не нужна. Ничего не надо — аренды, ГСМ, транспорта, обучения, вооружения, одежды… Только бы охраннику заплатить», — говорит директор «Цербера».

«Когда шла разработка [конкурсной документации по проекту «Кластер безопасности"], нас никак не хотели слышать — мол, давайте сначала говорить о цене, — рассказывает он. — К сожалению, цена, выставленная на торги, сразу была ниже допустимой».

Андрей Козеев подчёркивает: опускаться ниже 140 рублей — значит, выплачивать зарплату ниже МРОТ, т. е. нарушать федеральное законодательство. «В такие цены крупным охранным предприятиям залезать опасно. У нас проверок очень много. А вот маленькие предприятия проверяют мало», — комментирует собеседник.

В системе СПАРК мы насчитали 33 различные организации, которые заключили госконтракты на физическую охраны школ Перми в 2018 году. Примерно у 40% организаций официальная численность сотрудников – менее 10 человек, ещё у 20% - от 10 до 20 человек.

Кластерный подход приведёт к тому, что в охрану школ придут крупные компании. Но, по мнению Андрея Козеева, при низкой оплате труда охранников это не даст ожидаемого эффекта. «Мы делаем вид, что платим зарплату. Соответственно, такого же уровня специалисты приходят. Они тоже делают вид, что охраняют», – заключает директор «Цербера».
Руководитель другой охранной организации, работающей в школах города (разговор был неформальным, поэтому мы не называем имени и фамилии собеседника), считает, что власти затрачивают неадекватные усилия на попытку подстелить соломку. «Слишком много вкладывается средств, сил и вообще всего. Сверху донизу всё… Здесь перекрыли, там перекрыли. Идёт вкладывание, вкладывание денег, а результата может и не оказаться. При всех рубежах разработанной защиты, если кто-то что-то захочет [совершить], то всё, что сделано, не спасёт. Мы не можем предугадать, какая ситуация сложится в следующий раз. Пример – недавние эвакуации. Толпа в тысячу человек вывалила на улицу, и дальше что? Полная незащищённость», – комментирует собеседник.
Кроме того, полномочия охранной организации, по его словам, сильно ограничены: «Можно сказать, мы беззубые. Мы не имеем права ни досматривать, ни применять силу. Максимально, что мы можем – это нажать тревожную кнопку. Что, в принципе, может сделать любой человек».

Директор АХССО Николай Абашев отмечает: кроме этого, охранник может вызвать также группу быстрого реагирования своего ЧОПа. Но та ограничена в полномочиях точно так же, как и он сам. «Если сотрудник нажимает кнопку, значит, ему нужна помощь. ГБР, приехав, не может начать стрельбу и надевать наручники. Но может территорию отцепить, не допускать посторонних в учреждение, организовать эвакуацию. В основном, ГБР рассчитана на охрану своего сотрудника», – признаёт Абашев.
ИМИТАЦИЯ И НАГЕНТАНИЕ
Бывшие педагоги говорят: рамки металлоискателей зачастую не работают, а инструктаж сводится к сбору подписей. При этом усиливается «атмосфера паранойи».
Нам не удалось поговорить с работающими педагогами: все, к кому мы обращались, отказывались от разговора, ссылаясь на необходимость получить разрешение Департамента образования, или игнорировали наши просьбы.

Завуч одной из школ (согласилась на разговор анонимно) поддерживает ужесточение мер безопасности. По её мнению, это решает проблему превращения школьной территории в «культурно-спортивный центр», где гуляют «мамы с детьми и люди с собаками». «Нет ничего плохого в том, что сидит охранник. Кто-то же должен следить за порядком. Сам факт видеонаблюдения и дополнительного контроля часто позволяет разрулить внутренние конфликтные, спорные ситуации (например, установить виновных в драке — Прим.ред.)», — считает собеседница.

Директор школы № 114 Валентина Федотова (редкий случай, когда руководитель образовательного учреждения согласилась на разговор без санкции свыше) рассказала только, что раз в четверть в школе проводится инструктаж с педагогами. Впрочем, по её мнению, повторения того, что случилось в 127-ой в её учреждении невозможно, вовсе не благодаря мерам безопасности: «У нас очень доверительные отношения со всеми детьми».
Иначе ужесточение мер безопасности в школах оценивают бывшие педагоги, недавно ушедшие из государственной системы образования. Бывший учитель школы №7 Андрей Феденёв сообщил, что рамки металлоискателей на входе попросту отключают. Его слова подтвердила бывший педагог школ №7 и №9 Дарья Дягилец («Их выключают, чтобы они не пищали») и бывший педагог школы №135 Екатерина Шуйская («Они электричество едят или что, но они не работают»).

Такой же фикцией становится инструктаж по безопасности, который по приказу «Об усилении мер антитеррористической защищенности…» обязаны проводить с педагогами четыре раза в год. Дарья Дягилец и Андрей Феденёв сообщили, что ответы на тесты по действию в случае ЧС в школе №7 педагоги знали заранее. Темы инструктажей, по словам Дягилец, вывешивались в учительской на год вперёд, и всё, что требовалось – вовремя поставить подпись в специальном журнале («Ни в коем случае не заранее, а то – вдруг проверка»).
Впрочем, по словам Дарьи Дягилец, в школе №9 проводились и реальные инструктажи педагогов, и беседы с родителями, и даже моделирование ситуаций с самими школьниками: «Так, ребята, я с ножом, что вы будете делать?!»

Екатерина Шуйская вспоминает, как однажды всем классным руководителям поручили провести инструктаж по безопасности на классном часу 1 сентября. Требовалось затронуть сразу три темы: противодействие террору, пожарная безопасность и употребление ПАВ. «Дети пришли, такие нарядные, нужно им сказать, какой прекрасный учебный год их ждёт…. И тут же – вот, ещё эти три темы», – вспоминает Шуйская. По её мнению, если инструктаж проводится не для галочки, то каждой теме надо посвящать один классный час – как минимум. И точно не 1 сентября.

Андрей Феденёв считает, что ужесточение мер безопасности усиливает общую «атмосферу паранойи» и ведёт к тотальному контролю над детьми со стороны родителей. «Нагнетание нужно для того, чтобы снять с себя часть ответственности, – уверена Екатерина Шуйская. – Нагнетанием и запугиванием учителя и завучи пытаются добиться тотального страха. Они сами паникуют, потому что с них требуют. И думают, что если родители тоже будут паниковать, то станут внимательней».
ОПАСНАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ
В Департаменте образования заявляют, что жалоб от родителей в связи с усилением мер безопасности поступает немного. Мы узнали мнение двух мам, которые резко против ужесточения. Оно не просто фиктивно, а опасно, считают собеседницы.
Среди тех, кто направлял жалобу в Департамент – Анна Куликова, многодетная мама, активистка движения «За права на образование». Она убеждена: под предлогом усиления безопасности «детей приучают к тому, что за ними постоянно следят». «Ощущение свободы пропадает, – объясняет активистка. – Дети становятся более инфантильны и менее ответственны за свою жизнь. Когда ребёнок знает, что за ним всё время присматривают, у него пропадает ощущение реальной опасности и инстинкт самосохранения».
Другая мама, общественная активистка, юрист Анастасия Мальцева даёт ещё более жёсткую оценку: «Школы превращаются в закрытую тюремную зону дневного пребывания детей». По мнению Мальцевой, к реальной безопасности это не ведёт. «Это иллюзия безопасности, – считает собеседница. – 127-ая была впереди планеты всей, у неё было и видеонаблюдение, и турникет, и мультипас, и охрана по ЧОПу, и территория закрытая. Мы сделали всё якобы безопасно и расслабились. За это и получили».
Беспокоит Анну и то, что в случае реальной опасности детям физически будет сложно покинуть территорию школы – они могут оказаться заблокированы в огороженном периметре. То, что доступ в школу осложняется не только для злоумышленников, но и для родителей, она узнала на собственном опыте. Анна рассказывает, с какими сложностями столкнулась, оформляя справки в связи с малоимущностью её семьи: «Звонишь на телефон секретаря, секретарь не может состыковать тебя с соцпедагогом, а провести [по школе] тебя может либо классный руководитель, либо соцпедагог, а классный руководитель в две смены работает и не может покинуть класс, чтобы меня провожать туда-сюда. Замкнутый круг!»
Выдержка из акта по результатам проведения проверки по вопросам комплексной безопасности в школе №127 после нападения 15 января 2017 года
Декларируемая цель усиления мер безопасности в школах – не допустить присутствия на её территории посторонних. Однако, по мнению Мальцевой, ограждаясь от внешнего мира, мы лишь усложняем задачу. Пример – наркодилерство на территории школы. «Раньше мы могли взрослого мужика поймать и сказать: "Ты чего тут ошиваешься? Ну ка вывернул все карманы наизнанку!" А сейчас наркодилеры заменят себя на наших детей. И это будет ещё хуже, потому что формально до 13 лет они под ответственность не попадают».

Видит активистка и другую опасность: «Случись реальное нападение боевиков, что произойдёт? Мы сами создали им все условия. Десяти человек с автоматами хватит, чтобы захватить школу. Территория закрытая, а они ещё и "пульт управления" будут держать в руках, с видеообзором. Нам останется только молиться под этим забором».
В виртуальном опросе*, проведённом «Четвёртым сектором», школьники сообщали, что различные элементы системы безопасности в их учреждениях – в основном – исправны. Что-то даёт сбои. Чаще всего о таковых сообщали в отношении рамок металлоискателей. Реже всего ученики говорили об отсутствии охранника на посту или неработающей системе видеонаблюдения.
В своём отношении к усилению мер безопасности в школах участники опроса разделились. Оно неоднозначно. При ответе на этот вопрос можно было выбрать несколько вариантов, и чаще других выбирали ответ «Отрицательно, это даёт ложную иллюзию безопасности». Многие также выбирали ответы «Положительно, это минимизирует риски», «Положительно, это вынужденная мера» и «Нейтрально, мне всё равно».

В комментариях к этому вопросу одна из его участниц Ксения отметила: «Все ЧП в школах за последний год устраивали дети. Так, наверное, нас просто хотят ещё больше закрыть в школе, чтобы если что-то случилось, никто об этом по максимуму не узнал». Другая школьница сообщила, что в пройти посторонним детям в школу несложно: «Много раз видела друзей ребят из других школ, которые не учатся с нами».
Вся борьба за безопасность школ на сегодня сводится к дополнительным проверкам, инструктажам, контролю и запретам. Наши собеседники видят выход в другом: разукрупнение школ и возврат штатных сотрудников, обеспечивающих безопасность.
Многие рассказывают о том, что возникают проблемы с доступом в школу. «Охранника часто нет на своём рабочем месте. Ключ от двери для прохода в школу есть только у него и у учителей, и ученикам приходится стоять в холле и ждать, пока кто-нибудь соизволит открыть дверь. Из-за этого многие опаздывают на уроки», – рассказывает ученица, представившаяся как Nobody. «Каждый день [возникают конфликтные ситуации]. Не пускают детей по причине отсутствия карты. Не пускают родителей с вопросами к учителям. Не пускают никого. Но, мне кажется, это никак не поможет. Кому надо будет, тот пройдет», – делится Ксения. «Нас охранник не пускал, и нам пришлось лезть в школу через окно», – вспоминает Никита.

Почти все школьники, принявшие участие в опросе, сообщили, что правилам безопасности при ЧС их так или иначе обучают. В основном, на уроках ОБЖ. Некоторые сообщают, что такое обучение проходит редко, информацию дают поверхностную, бесполезную, «смятую»: «[ничего] не откладывается». «Не могу сказать, что нас обучают. Указания [о том, как действовать] при ЧС висят на двери. Нам продиктовали их один раз», – написала ученица, представившаяся Kermit69. Несколько учеников отмечали, что всё обучение сводится к учебных тревогам, и на них не всегда обращают внимание.

При этом каждый третий опрошенный сообщал, что был свидетелем того, как другие дети проносили в школу оружие. В основном – ножи, один раз упоминается также травматический пистолет. Все, впрочем, утверждали, что никаких угроз от «вооружённых» одноклассников не поступало, и это было «для прикола», «попонтоваться», «повыпендриваться» и «для самовыражения». Один мальчик, принесший в школу нож, объяснил: «Для самообороны».
По данным Совета безопасности РФ, за два последних года в образовательных учреждениях произошло более двадцати резонансных случаев насилия, во время которых были ранены или погибли преподаватели и обучающиеся.

«Первые звонки», впрочем, прозвучали раньше. Реакции на них почти не было: находили или назначали виновных и успокаивались. Реагировать более масштабно власти начали после с инцидента в подмосковской Ивантеевке в сентябре 2017 года, когда школьник открыл стрельбу по учительнице из пневматического оружия. Но все предпринимаемые меры сводятся к дополнительным проверкам, инструктажам, контролю и запретам.


*В виртуальном опросе приняли участие 43 школьника и школьницы. Мы обещали не называть их имена, но при этом просили оставлять актуальные страницы в соцсетях для того, чтобы свести к минимуму число фейковых респондентов. 26 участников опрос смогли подтвердить свои аккаунты. Ещё 10 человек не оставили контактов или мы не смогли их найти по указанным. Остальные на момент выхода публикации не ответили на наш запрос.
ЗДЕСЬ ДОЛЖНА БЫТЬ ВОТ ЭТА ТАБЛИЦА. Я ЕЁ СОКРАЩУ, НО ПОКА ВООБЩЕ НЕ ПОНИМАЮ, КАК ВИЗУАЛИЗИРОВАТЬ.
Её слова подтверждает опыт школы «Уральское подворье», где учатся дети, находящиеся в сложном социальном положении. О том, как здесь всё устроено, в рамках работы над другим материалам нам рассказывала директор школы Ольга Круглова. Рано утром детей на входе встречают несколько специалистов – медик, дежурный психолог, социальный педагог и дежурный воспитатель. Они оценивают, в каком состоянии приходят дети. Например, кто-то из подростков может быть перевозбуждён. «Значит, что-то случилось с ребёнком. Это же видно, – говорит Ольга Круглова. – Тогда начинают работать психологи. Они понимают, что перевозбуждённого ребёнка пускать в класс нельзя, потому что будет конфликт либо с учителем, либо с детьми. Пока его не приведут в нормальное состояние, он на занятия не пойдёт».
Ничего из комплекса мер, о котором мы рассказывали в этой публикации, не способно предотвратить агрессию со стороны самих учеников. Это признают все наши собеседники – от директора АХССО до руководителей охранных фирм. «Не будешь же всех обыскивать», – разводят они руками.
На запрос Анны Куликовой о том, так ли необходимы запертые на замок заборы вокруг школ, в Департаменте ответили, что руководствуются нормативными документами, которые спускаются сверху. «Выполнение вышеуказанных требований означает необходимость полного контроля территории образовательного учреждения», – сообщили в ведомстве.

Директор охранного предприятия «Цербер» Андрей Козеев считает, что именно поэтому изменить ситуацию на местном уровне не получится. По мнению собеседника, остаётся только говорить о проблеме. «Стараемся проговаривать на всех собраниях и надеемся, что рано или поздно наверху, в центре принятия решений, сложится правильное мнение, и решение будет принято более работоспособное», – говорит Козеев.
По мнению директора «Цербера», в условиях дефицита бюджета было бы правильно заменить охранные агентства на штатного сотрудника охраняемого учреждения. «Я понимаю, что у школ нет денег для того, чтобы содержать эффективную охрану. Так, может, мы неправильно сформулировали задачу? Может, нужен всё-таки вахтёр? — размышляет Козеев. — Женщина с тряпкой, которая будет детвору гонять и чьего косо взгляда на любого входящего будет достаточно, чтобы он понял: здесь не шутят».

Вахтёра, считает директор Козеев, необходимо просто «окружить» техническими средствами защиты: «Решения, которые можно один раз поставить на 5−10 лет и забыть, будут намного дешевле, чем содержать псевдо-охранника». В качестве примера он приводит «тревожные кнопки», которые можно установить на смартфоны и телефоны всех учителей. Их обслуживание обходится в три тысячи рублей в месяц на всю школу. Вахтёр — точно так же, как и лицензированный охранник охранного агентства — сможет нажать в случае чего на тревожную кнопку и вызвать Росгвардию. Но, по сравнению с часто меняющими ЧОПами и их сотрудниками, штатный сотрудник будет знать детей в лицо, считает активистка Анастасия Мальцева: «Если мы не знаем детей в лицо, мы не можем знать, как они себя чувствуют».




По мнению Анастасии Мальцева, такой подход реально реализовать только в небольших школах, до 600-800 учащихся. Собеседница говорит, что школа, где учатся её дочки, как раз такая: «Там максимум 700 учащихся, и она – школа-семья. Там с первого класса и до одиннадцатого всех знают. По подворотням собирают тех, которые трудные. [Нас спрашивают]: как у вас это получается, у вас же такой контингент, вы же Рабочий посёлок! Ну, да. Но [эти] дети облизаны, обласканы, они к себе в школу ножи не потащит. Это – выход. А то, что сейчас творят – преступление».

На вопрос, что делать школам, в которых учится тысяча человек и больше, Мальцева отвечает: «Не знаю. Спасибо сказать реформаторам».
Made on
Tilda